#3(14), март 2007 года
журнал украинского истеблишмента
МЫСЛЬ
полный дайджест за месяц мировой мысли в области финансов и управления
Логин:
Пароль:
Регистрация
Напомнить пароль
журнал украинского истеблишмента
МЫСЛЬ
полный дайджест за месяц мировой мысли в области финансов и управления
О нас
Последний номер
Архив
Клуб читателей
Поиск
Мероприятия
Купить копирайт
Хочу получать бумажную версию

#3(14), март 2007 года

Веблен и дарвинизм

Джеффри М. Ходгсон, Revue Internationale de Sociologie

Классика

Цель этой статьи – показать, как Веблен понимал и использовал принципы дарвинизма в своем анализе эволюции социально-экономических институтов. В сердце учения Дарвина лежит верность каузальным построениям, которые Веблен принял, хотя и не отказался от своей оценки явно целенаправленного характера человеческого поведения. К тому же, Веблен применял дарвинистские принципы изменчивости, наследственности и отбора к эволюции институтов. Но, несмотря на свои достижения, в этой области он не разработал адекватной или систематической теории.

Торстейн Веблен неоднократно заявлял о необходимости разработки «пост-дарвинистской» экономики, и свою собственную работу считал вкладом в этот предмет.

Однако необходимо отметить, что прочная традиция американского институционализма, вдохновленная Вебленом, сильно пренебрегала дарвинистским аспектом его философии (Ходгсон, 2003, 2004). Вебленом восхищались, однако его дарвинистским предписаниям редко следовали. Задача данной работы – изучить способ и степень применения Вебленом дарвинистских идей в его эволюционной и институциональной экономике.

Эта работа состоит из шести разделов. В первом разделе в общих чертах очерчены фундаментальные особенности дарвинизма, которые относятся как к социальной, так и биологической эволюции. Во втором разделе описывается, как Веблен в своей работе смоделировал и перенял дарвинистские идеи о каузальности. В третьем разделе рассматриваются неправильные представления Веблена в трактовке концепции преднамеренности и о ее отношении к дарвинизму. Четвертый и пятый разделы касаются применения Вебленом дарвинистских принципов изменчивости, наследственности и отбора в эволюции общественных институтов. Последний раздел содержит выводы и оценку упущений и достижений Веблена в этой области.
1. Что такое дарвинизм?

Вопрос дарвинизма и его отношения к социальным наукам окружает масса превратных толкований. Вопреки широко распространенному предположению, дарвинизм ни в коей мере  не поддерживает расизм, сексизм, национализм или империализм, и не дает морального оправдания «выживанию наиболее приспособленных». Более того, дарвинизм не подразумевает, что агрессивный конфликт неизбежен, что неизбежно неравенство людей, власти или богатства, что сотрудничество или альтруизм незначимы или неестественны, что эволюция всегда ведет к оптимизации или прогрессу, что социальное явление можно или нужно объяснять только с точки зрения биологии, что организмы можно или нужно объяснять только на уровне генов, что человеческое намерение несущественно или что человеческий фактор – слепой или механистический.

Люди отличаются от растений и большинства животных тем, что у них есть язык и культура. Мы обдумываем многие действия и последствия и действуем преднамеренно. Механизмы социально-экономической и биотической эволюций очень разные. При изучении социально-экономической эволюции, нас интересует достаток и благополучие человека, а не только выживание или плодовитость. Все это жизненно важно, но это ни на йоту не преуменьшает значение или аналитическую ценность дарвинизма.

Дарвинизм – это, прежде всего, каузальное объяснение, где причина обязательно включает перенос материи или энергии. В нем отрицаются божественные, духовные, сверхъестественные и безосновательные причины. Результаты объясняются, исходя из ряда связанных между собой причин. К тому же, дарвинизм поддерживает идею, что эволюция организмов и сложных систем включает механизмы изменчивости, наследственности и отбора. Дарвинизм утверждает, что у каждого события и явления есть причина. Институциональный экономист Альберт Вульф писал: «Вся наука должна … опираться на веру в то, что ничто не происходит без причины, и у каждой причины есть следствие». Это относится как к человеческой преднамеренности, так и ко всему остальному.

В противовес широко распространенному мнению, каузальное объяснение не значит, что в дарвинизме игнорируются намерения – просто это значит, что у них есть причина, и они нуждаются в объяснении. Также в противоположность общепринятому мнению, приверженность идее, что у каждого происшествия и явления есть причина, не значит, что каждое событие предсказуемо, что преобладает закономерность событий, или что вселенная – это блок Парменида или механизм. Принцип каузальной детерминации – это не то же, что детерминизм, как это часто утверждают.

Конечно, Чарльз Дарвин умер прежде, чем была сформулирована идея гена и задолго до введения в биологию генетики Менделя. Не обладая существенными знаниями о механизме репродукции, Дарвин не исключал правильности идеи Ламарка о наследовании приобретенных черт.

Значение и непреложная ценность дарвинизма – в разработке каузального механизма эволюции, включающего изменчивость, наследственность и отбор.

В принципе, этот механизм можно применить для любой открытой и развивающейся системы с множеством элементов. Дарвинистская эволюция происходит, когда организм воспроизводится и создает несовершенные копии себя, не имеющие равных возможностей для выживания.

 

Значение
и непреложная ценность дарвинизма — в разработке каузального механизма эволюции, включающего изменчивость, наследственность
и отбор

Дарвин и сам предполагал, что естественный отбор воздействует на элементы человеческого языка так же, как и на индивидуумов. Он также утверждал, что племена со склонностями, которые служили общему благу, имели бы преимущество в «естественном отборе». Поэтому похоже, что Дарвин поддерживал гипотезу естественного отбора как среди групп, так и среди индивидуумов. Некоторые современные биологи-дарвинисты утверждают, что эволюционный отбор происходит на высших уровнях: не только на генном, но и на индивидуальном, групповом и даже видовом.

Основные идеи дарвинизма не были поняты спустя десятилетия после 1859 г., и даже сегодня толкуются в значительной мере неправильно. Дарвину часто приписывается утверждение, что человек происходит от обезьяны, а практически никто не слышал о его особом каузальном эволюционном механизме.

Тем не менее, с целью изучить возможность применения дарвинистских механизмов – в описанном выше смысле –  к эволюции обществ, культур и идей, за Дарвином последовало несколько проницательных мыслителей.

Уолтер Бейджхот (1872) писал о наследственности и естественном отборе в социальной сфере и рассматривал естественный отбор идей в обучении человека и в развитии науки. Уильям Джеймс (1880) начал новаторское исследование с наблюдения за «поразительной параллелью … между фактами социальной эволюции, с одной стороны, и зоологической эволюции, изложенной Ч. Дарвином, с другой».

Впоследствии Сэмюел Александер (1892) и Бенджамин Кидд (1894) писали о естественном отборе этических принципов. Наконец, в самом совершенном на сегодняшний день труде, Дэвид Ритчи (1896) рассматривает ««естественный отбор» идей, традиций, институтов независимо от естественного отбора индивидуумов и рас». Таким образом, для ключевых инноваций Веблена почва была подготовлена.

2. Дарвинистский акцент Веблена на каузальности.

В этом разделе приведен анализ применения Вебленом дарвинистских идей в экономике. Во-первых, Веблен понял и поддержал фундаментальные для дарвинизма принципы каузальности. Для Веблена дарвинистское неприятие телеологии стало необходимой основой научного и «пост-дарвинистского» подхода к экономике и социологии. Существует множество доказательств того, что наиболее фундаментально Веблен воспринимал дарвинизм на основании приверженности к подробному и последовательному каузальному анализу. В частности, он писал:

«Любая наука об эволюции… это последовательное теоретическое учение. Это теория процесса, раскрывающейся последовательности… накапливающейся каузальности. Большая заслуга ведущих эволюционистов… в том, что… они показали, как бесцветная беспристрастная последовательность причины и следствия благодаря своему совокупному характеру может пригодиться для, собственно, теории».

Это стремление объяснять факты с точки зрения совокупной каузальной последовательности повторялась в нескольких работах. Хотя Дарвин и не использовал термин «кумулятивная каузальность», важно подчеркнуть, как Веблен увидел его связь с дарвинизмом:

«Его [Дарвина] исследование типично ограничивается процессом кумулятивных изменений. И его результаты, и характерное определение факторов, задействованных в процессе кумулятивных изменений, подвергались сомнениям; возможно, они открыты для критики – как выдвинутой против них, так и еще не придуманной; но масштаб и метод, подвергнутый научному исследованию Дарвином и поколением, которое он представлял, по сути, никто не подвергал сомнениям, кроме уменьшающейся группы преданных…»

Веблен также писал:

«В дарвинистской философской схеме последовательность, разыскиваемая в фактах и приписываемая им, – это последовательность причины и следствия. Это схема слепой кумулятивной каузальности, в которой нет тенденции, нет конечного срока и нет завершения. Последовательность ничем не контролируется, кроме «vis a tergo» грубой каузальности, и по своей сути она механистическая».

Неоднозначные слова «слепая» и «механистическая» из предыдущей цитаты могли внести путаницу в понимание. Предполагать, что для Веблена они обозначали недостаток цели или стремления у индивидуума, нет оснований, но они могли способствовать такому ошибочному толкованию. За использование таких терминов Веблен заслуживает критики – по меньшей мере, в общих чертах. И, тем не менее, основной акцент он ставил на каузальной последовательности. Веблен упорно обращался к этой теме, например, в следующем тексте, впервые опубликованном в 1908 г.:

«Характерная черта, по которой пост-дарвинизм отличается от того, что было раньше, - это новое распределение акцентов, из-за чего процесс каузальности, период нестабильности и переход от первопричины к окончательному следствию заняли первое место в исследовании, вместо завершения, в котором причинно-следственная связь, как предполагалось ранее, должна прийти в равновесие. Такое изменение точки зрения было, конечно, не резким и не разрушительным. Но в последнее время оно дошло до того, что современная наука становится преимущественно теорией процесса последовательных изменений, которые считаются самопродолжающимися, саморазмножающимися и не имеющими конечного срока».

В том же году (1908) Веблен писал о «сфере совокупных изменений, в которой живут, движутся и существуют современные пост-дарвинистские науки».

Некоторые комментаторы Веблена увидели эту важную дарвинистскую сосредоточенность на каузальных процессах в работах Веблена. Карл Андерсон (1933) заметил, что современная наука у Веблена «требует объяснения понятий с точки зрения причины и следствия, и допускает, что у каузальной взаимосвязи нет ни отправной точки, ни остановки – она просто продолжается в бесконечной последовательности». Айдус Мерфри (1959) также утверждал, что Веблен «считал, что дарвинистский метод обнаруживал беспристрастную последовательность механической причины и следствия, и обходился без поиска универсальных целей и веры в «естественный порядок»».

Веблен и другие иногда описывали этот акцент в подробном, пошаговом каузальном объяснении как элемент «генетического» метода. Веблен (1903) разъяснил «генетический» метод «современной науки» с точки зрения социальных явлений:

«Этот метод – генетический, и рассматривает проявления и последовательность развития, а также пытается понять результат, изучая, почему и как это произошло. Цель – систематизировать социальные явления в теоретическую структуру, исходя из каузальности».

Термин «генетический», как и «генезис», относится к каузальному происхождению или определению. Слово «генетический» широко использовалось в методологическом и научном контекстах в девятнадцатом веке, и его нельзя путать с современным биологическим термином «ген». Концепцию «гена» впервые ввел в биологию Вильгельм Джоханнсен в 1909 г. Поэтому было бы непростительной ошибкой толковать использование Вебленом термина «генетический» как эквивалент генетического редукционизма!

В работах Веблена содержится такой же акцент на детальном и процессуальном характере дарвинистской эволюции, как и в современной работе Даниэля Деннетта (1995). Хотя Веблен и не использовал это слово, он в такой же мере, как и Деннетт, оценил характер дарвинистской эволюции как «алгоритмический» процесс. Для передачи одного и того же понятия Веблен употреблял такие словосочетания, как «генетическая теория», «совокупная каузальность», «теория процесса, разворачивающейся последовательности» и «беспристрастная последовательность причины и следствия».

Эта дарвинистская сосредоточенность на алгоритмических процессах одновременно и революционная, и абсолютно современная. Она обращает внимание на продолжительные процессы, а не только на статическое равновесие. Но Веблен придумал термин «кумулятивная» каузальность и использовал его, в первую очередь, для того, чтобы ссылаться на совокупную последовательность причины и следствия. У других авторов у термина «совокупная каузальность» появилось другое значение (на современном языке) – нелинейных процессов положительной обратной связи. Например, в классической статье об «увеличивающихся доходах» Эллин Янг (1928) писал, что «изменение прогрессирует и распространяется кумулятивно».

Одним из его студентов был Николас Калдор, который всесторонне использовал идею Янга о положительной обратной связи «кумулятивной каузальности» (Калдор, 1985). Гуннар Мердал (1939, Мердал, 1957) самостоятельно вывел идею о кумулятивной каузальности из механизмов положительной обратной связи в монетарной экономике коллеги – шведского экономиста Кнута Викселля.

Веблен использовал идею непрерывной исторической цепи причины и следствия, чтобы разрушить основные концепции направления популярной экономики. Употребление им дарвинистских методологических директив вызывало сильнейшую критику.

Конечно, оттого, что человек был предметом эволюционного процесса, он мог не восприниматься как величина фиксированная или постоянная. Необходимо было каузальное объяснение взаимодействия между индивидуумом и социальной структурой. Это каузальное объяснение не должно останавливаться на индивидууме, но обязано попытаться объяснить происхождение психологических намерений и предпочтений.

Веблен утверждал, что проблема основного направления в экономике состояла в том, что она не предлагала каузального и эволюционного объяснения ни «рационального человека в экономике», ни его врожденной функции предпочтения (Аргирас и Сети, 1996; Ходгсон, 1998). Откуда в эволюции человека появилась такая рациональность и предпочтения?

Какие причины и процессы дали им жизнь? Как и когда они сформировались в развитии каждого человеческого существа? Для Веблена такой отход от эволюционных принципов был невозможным. Дарвинизм означал не только критику Божьего промысла, но также требовал отказа от имманентно рожденных функций предпочтения. В результате, универсальное предположение в неоклассической экономике о «пассивной и, в основном, вебленовской и дарвинистской неактивной и неизменной человеческой природе» (Veblen, 1898б, с. 389) подлежало критике.

Веблен был убежден, что утилитарное и гедонистическое объяснение человеческого поведения было недопустимым, потому что не предоставляло эволюционного и каузального объяснения происхождения предполагаемых поведенческих характеристик.

Неоклассическое предположение о данных предпочтениях отклоняется от объяснения происхождения и исходного приобретения этих предпочтений. Предположение, что индивидуумы эгоистичны, требует объяснения эволюции эгоизма. В общем, сами постулаты о человеческом поведении на социально-экономическом уровне требуют эволюционного объяснения.

3. Веблен о преднамеренности и каузальности

Веблен пытался примирить реальность человеческой воли и преднамеренности с наукой и каузальными объяснениями. В первой опубликованной статье за 1884 г. Веблен (1934) указал на противоречие между «свободой личности» в «Критике практической причины» Канта и «идеей строгого детерминизма», в его «Критике чистой причины». Веблен увидел у Канта идею о том, что «для освобождения деятельности между ними также необходимо посредничество».

В своей последующей работе Веблен также попытался соединить «свободу» и «детерминизм», но способом, который согласовывался бы с дарвинистскими принципами. Он не недооценивал значение человеческой преднамеренности и не отрицал ее, а рассматривал как результат эволюции. Дарвин отказывался от религиозных или телеологических объяснений происхождения или судьбы. Веблен также отказывался от них, пытаясь оставить промежуточное положение для «телеологии» в человеческом целенаправленном поведении. Он принял идею о целенаправленности личности, но Веблен (1898) поместил это утверждение в эволюционные рамки:

«Как и другие животные, человек – это агент, который реагирует на стимулы из среды, в которой он живет. Как и другие виды, он – раб своих привычек и пристрастий. Но на высшем уровне, который отличает его от других видов, человек мысленно анализирует суть привычек, под руководством которых действует, и оценивает направление этих привычек и пристрастий…

Необходимость отбора наделяет его склонностью к целенаправленным действиям… Он действует под руководством склонностей, которые навязываются ему в процессе отбора, которому он обязан своим отличием от других видов».

Таким образом, Веблен следовал за Дарвином и рассматривал человеческую преднамеренность способностью, которая сама эволюционировала в процессе естественного отбора. В другой работе Веблен (1899) указывает, что даже человеческая способность действовать с оглядкой на последствия была результатом естественного отбора:

«В части необходимости отбора, человек – это агент. В собственном представлении он – центр раскрывающейся импульсивной деятельности – «телеологической» деятельности. Он – агент, в каждом действии стремящийся к достижению какой-то конкретной, объективной, неличностной цели».

Несмотря на это, Веблену совершенно ошибочно приписывают недооценку реальности или значения человеческой преднамеренности и целеустремленности. Наоборот, он всегда настаивал: «Экономические действия телеологичны в том смысле, что люди всегда и везде стремятся что-то сделать». Тот факт, что такое целенаправленное поведение само возникло из эволюционного отбора, не означает отказа от реальности целенаправленного поведения. Напротив – Веблен пытался последовательно согласовать понятие индивидуальной целенаправленности (или достаточной причины) со своей материалистической идеей о каузальности (или необходимой причиной). 

Намерение может быть причиной, но у самого намерения тоже всегда есть причина. Эволюция человеческой преднамеренности, ее развитие в каждом человеке должны объясняться с точки зрения материалистических причин и эволюционного отбора. Как отмечалось выше, это – аспект дарвинистской доктрины преемственности. Соответственно, как и Дарвин, Т. Х. Хаксли, Г. Х. Льюис и С. Л. Морган, Веблен отрицал дуалистическую или картезианскую онтологию, которая целиком отделяла преднамеренность от материи и материалистической каузальности. Веблен (1909) такой дуализм считал недопустимым по следующей причине:

«Два метода следствия – от достаточной причины [или намерения] и от необходимой [или материалистической] причины – не связаны между собой, между ними нет перехода: нет метода преобразования процедуры или результатов одного в процедуру или результаты другого».

С тех пор другие ученые неоднократно повторяли доводы Веблена против идеи разных видов причин и связанного с этим картезианским дуализмом материи и духа. Например, Барри Хиндесс (1989) задавал уместный вопрос: «Если действия человека зависят от двух определенных видов детерминации, что случается, если они противоречат друг другу – если преднамеренность толкает в одну сторону, а каузальность - в другую?» Мы не знаем и не можем знать ответ, потому что для того, чтобы его получить, нужно совместить несовместимое. Джон Серл (1997) также заметил: «дуализм… кажется безнадежной теорией, потому что, проведя четкое разграничение между ментальным и физическим, она не может выявить между ними вразумительную связь». Марио Бандж (1980) выразился кратко: «Дуализм несовместим с онтологией науки». Веблен понимал последствия этого ошибочного дуализма для социальных наук. Например: «Прямые последствия в том, что проистекающей экономической теории присущ телеологический характер – «дедуктивный» или «априорный», как его часто называют, вместо формулировки в категориях причины и следствия». Он, как и Дарвин, предложил поместить человеческую преднамеренность в эволюционный контекст. По крайней мере, в принципе, сознание нужно было объяснять с точки зрения дарвинизма и эволюции. Веблен (1906) намекнул: «Если знание объяснить с телеологической точки зрения, с точки зрения личного интереса и внимания, то эту телеологическую способность можно свести к результату нетелеологического естественного отбора». В следующем отрывке Веблен (1909) объяснил эту мысль подробнее:

«Современная схема знания в целом в своей определительной основе опирается на связь между причиной и следствием; связь достаточной причины [или намерения] допускается только временно и как приблизительный фактор, всегда с недвусмысленной оговоркой Веблена или дарвинизма, что анализ должен оптимально опираться на категории причины и следствия».

Но это не значит, что преднамеренность (или достаточная причина) не существует или не имеет значения. Наоборот, Веблен (1909) признавал, «что связь достаточной причины и человеческого поведения весьма существенна. Именно этот элемент дискриминирующей предусмотрительности отличает человеческое поведение от поведения животного». Далее Веблен (1909) заметил и одобрил, что «современная наука в общем превратила каузальную связь в единственную оптимальную основу для теоретической формулировки». Он рассматривал «связь достаточной причины как приблизительную, дополнительную или промежуточную основу, вспомогательную и подчиненную телеологическим доводам причины и следствия».

В общем, если человеческая преднамеренность реальна и последовательна, и является необходимым элементом в любом каузальном объяснении в социологии, намерения сами по себе когда-то нужно было объяснить. Веблен (1909) писал, что объяснение нельзя ограничивать «рационалистическими, телеологическими категориями расчета и выбора», потому что психологические убеждения и механизмы, которые стоят за размышлениями и предпочтениями, тоже требовали объяснения в понятиях «последовательности причины и следствия из-за таких элементов, как привыкание и традиционные требования». Признавая потребность в таких каузальных объяснениях, Веблен отказался и от предположения об индивидууме с врожденными склонностями в неоклассической экономике, и от противоположной ошибки рассмотрения человеческого фактора как результата непостижимых социальных сил.

Своей трактовкой преднамеренности Веблен был обязан как Дарвину, так и развивающейся в то время традиции американского прагматизма. Ганс Джоас (1996) лаконично подытожил вклад прагматизма в этой области:

«Альтернативой телеологическому толкованию действия с присущей ему зависимостью от картезианского дуализма может быть представление восприятия и познания не как предшествующего действия, а, скорее, как этапа действия, который направляет и изменяет направление действия в ситуативных контекстах».

Согласно этому альтернативному взгляду, постановка цели не происходит как интеллектуальное действие, предшествующее фактическому действию, а является результатом размышлений о стремлениях и замыслах, которые предшествуют размышлениям, и всегда были активными. В этом действии размышления, мы тематизируем устремления, которые обычно активны без нашего полного осознания.

Но где точно размещены эти устремления? Они размещены в нашем теле. Это его способности, привычки и способы связи с окружающей средой, которые определяют истоки всех сознательных постановок целей – другими словами, всей нашей преднамеренности. Тогда сама преднамеренность заключается в саморефлексивном контроле, который мы применяем в своем образе действий.

Хотя Веблен редко давал подробные толкования таких понятий, я полагаю, что эта прагматическая концепция действия полностью соответствует его собственным изложенным взглядам, а его выбор можно объяснить знакомством с идеями Чарльза Сандерса Пирса, Вильяма Джеймса и Джона Дьюи. С этой прагматической точки зрения, преднамеренность не отрицается, а ставится в контекст привычных мыслей и способа действий.

В отношении позиции Веблена по вопросу преднамеренности возникло некоторое недоразумение. Дэвид Секлер (1975) решил, что Веблен «колеблется между свободным выбором и детерминизмом», но не определил эти термины адекватно. Веблена вполне можно критиковать за то, что он иногда описывал каузальный процесс как «механистический». Создается впечатление, что преднамеренность или целенаправленность исключены. Но Веблен признавал реальность целенаправленного поведения. Если Секлер (1975) принимал «методологический дуализм» Людвига фон Мизеса (1949) и других, то Веблен (1898), наоборот, утверждал, что дуалистическая позиция австрийской школы должна быть «растворена» выведением целей и предпочтений на путь научного объяснения. Секклер так и не понял, что Веблен пытался преодолеть проблемы дуализма и не стремился обойтись без человеческой воли, а старался согласовать ее с материалистичной каузальностью.

Надо сказать, что Веблену не совсем удалось сформулировать эту позицию. Но промахи Веблена не оправдывают игнорирование его попыток в этом направлении. Ришар Ланглуа (1986) утверждал, что Веблен «хотел избавить любую экономику от человеческого разума и целенаправленности». Подобным образом и Малкольм Резерфорд (1998) в своем язвительном эссе о Веблене отметил проблемы, проистекающие из нетелеологического представления Веблена об объяснении в социологических науках:

«Как и Дарвин, [Веблен] искал эволюционную теорию, свободную от телеологии и оперирующую чисто каузальными категориями. Он знал, что действия индивидуумов целенаправленны, но хотел представить институциональные изменения как непреднамеренный результат – как результат каузального процесса, который не полагался на преднамеренность или на оценку одной институциональной схемы в сравнении с другой».                                                                                                   

Резерфорд – один из лучших интерпретаторов Веблена, а Ланглуа – колкий теоретик. Но здесь оба автора искажают позицию Веблена. Ни Веблен, ни Дарвин не отвергали преднамеренность, а рассматривали телеологическое или целенаправленное поведение как объяснимое с точки зрения каузальности. В отличие от Резерфорда, вебленовское объяснение действия и институционального изменения предусматривало преднамеренность. Из приведенных выше цитат должно быть понятно, что Веблен рассматривал преднамеренность как неотъемлемую часть объяснения институциональных изменений. Веблен признавал целеустремленное поведение, но рассматривал его как полностью объяснимое с точки зрения каузальности.

Веблен наметил проблему согласования человеческой воли и каузальности, но ему не удалось разработать адекватную и нередукционистскую философскую концепцию, в которой человеческая преднамеренность, монизм и каузальность могли бы согласоваться без обращения разума в материю, а материи в разум. В ретроспективе точная и разработанная концепция развития в контексте многоуровневой онтологии и была тем недостающим концептуальным инструментом. Современные философы эффективно используют эти концепции в отношении проблемы разума и тела (Бандж, 1980; Сперри, 1991). Но эмердженистская философия сформировалась только в 1920-х гг., в самом конце жизни Веблена.

Значение выбора и преднамеренности в человеческой деятельности не подрывает принципы эволюционного отбора. В отличие от Веблена, Джон Р. Коммонс настаивал на том, что дарвинизм не подходил для понимания социально-экономической эволюции, потому что в отношении социально-экономических возможностей люди делали сознательный выбор. Коммонс (1924, с. 376) писал: «явления… это результат искусственного, а не естественного отбора».

Коммонс (1934) настаивал на том, что экономическая эволюция - это «искусственный отбор», а не «естественный отбор». Но Дарвин не утверждал, что «искусственный» и «естественный» отбор взаимно исключались. Напротив, примеры первого использовались им для подтверждения второго. Объясняя теорию Дарвина, его личный друг Джордж Романес (1893) писал: «Одним словом, доказанные возможности искусственного отбора в своем лучшем виде дают то, что называется аргументом «а фортиори» в пользу естественного отбора».

4. Принятие Вебленом дарвинистских принципов изменчивости и наследственности

Несмотря на глубокое знание биологии, Веблен был слишком осторожен, чтобы увязнуть в продолжающейся и нерешенной дискуссии о ламаркизме. Могут ли благоприобретенные признаки быть врожденными или нет – это частично эмпирический вопрос, ответ на который должны были дать биологические исследования. В биологии 1890-х и 1900-х гг. эти вопросы были далеки от разрешения,  слишком мало ясного было в механизмах генетической преемственности. Веблен не желал создавать свою теорию о том, что могло бы потрясти основы науки, и взял у Чарльза Дарвина то, что правильно считал самым убедительным и непреложным: дарвинистские принципы отбора и акцент на каузальности. Веблен остался на нейтральной позиции в вопросе о том, могли ли благоприобретенные признаки быть врожденными. Результат этой дискуссии не повлиял на его основные доводы.

Таким образом, Веблен (1899) писал:

«Для данной цели вопрос о природе адаптивного процесса – отбор ли это, главным образом, между устойчивыми типами темперамента и характера или, главным образом, адаптация человеческой привычки мыслить в изменяющихся обстоятельствах – менее важен, чем тот факт, что тем или иным способом общественные институты изменяются и развиваются… Для достижения близкой цели вопрос о том, является ли этот адаптационный процесс процессом отбора и выживания стойких этнических типов или процессом индивидуальной адаптации и наследования благоприобретенных качеств, не должен иметь особенной важности».

Но, если Веблен (1899) и признавал возможность того, что различия «в темпераменте могут частично проявляться вследствие наследования благоприобретенных качеств», он не стоял на нейтральной позиции в отношении теорий Дарвина и Ламарка.

Веблен (1904) писал:

«Дарвин взялся за дело, чтобы объяснить виды с точки зрения процесса, из которого они произошли, а не на примере первопричины, лежащей в основе отличий между ними». Он пытался (хотя и не совсем успешно) предоставить процессуальное объяснение происхождения видов, где задействованные каузальные механизмы были полностью определены. Веблен (1904) продолжил в одной из чрезвычайно проницательных сносок: «В этом – суть превосходства Дарвина над Ламарком». На основе более адекватного каузального объяснения процесса Веблен сделал правильный вывод о превосходстве учения Дарвина, над теориями Ламарка.

Веблен понимал, что процесс дарвинистской эволюции включал три важных аспекта. Во-первых, среди представителей вида или популяции должна наблюдаться непрерывная изменчивость. Она может быть случайной или целевой по природе, но без нее, как утверждал Дарвин, естественный отбор не может продолжаться. Это – концепция изменчивости. Во-вторых, необходим какой-то механизм наследственности или преемственности, благодаря которому потомок должен походить на родителей больше, чем на других представителей своего вида. Другими словами, должен быть какой-то механизм, благодаря которому индивидуальные характеристики передаются из поколения в поколение.

В-третьих, сам естественный отбор происходит или потому, что лучше приспособленные организмы оставляют большее количество потомства, или потому, что сберегаемые мутации или генетические комбинации дают преимущество в борьбе за выживание. Это – концепция борьбы за существование. Рассмотрите эти три категории в такой последовательности, как они поданы в работе Веблена.

Для Веблена (1900) дарвинистское учение должно исследовать «условия роста изменчивости». Веблен (1901) разглядел, что «дарвинистское объяснение» в экономике рассматривает «происхождение, рост, живучесть и изменчивость институтов». Веблен (1899) также упоминал об «отборе между хищными и миролюбивыми видами». Это говорит о том, что у Веблена, как и у Дарвина, изменчивость существует до (и после) эволюционного отбора.

Веблен не только предоставил полный отчет об истоках изменения социальных институтов. Он в основном (1909) рассматривал культурное изменение как кумулятивное: «Рост культуры – это кумулятивная последовательность привыкания», но «каждое новое продвижение создает новую ситуацию, которая приводит к следующему новому изменению привычной реакции» и «каждая новая ситуация – это изменение того, что уже прошло, и воплощает, как каузальный фактор, все, на что повлияло то, что уже прошло».

Для Веблена «инстинктивная склонность» к «праздному любопытству» была также главным постоянным источником изменений и изобретений. «Это инстинктивное любопытство» может «ускорять рост технологической мысли» так же, как и «упорно будоражить привычные основы мироздания» (Veblen). Заметим, что Веблен был расположен предложить инстинктивное объяснение социальных результатов.

Это не совсем убедительно, особенно для современного читателя. Но обоснованность или безосновательность этого утверждения должны быть предметом научного исследования, а не предубежденности против концепции инстинкта. Веблен также использовал аналогию с изменчивостью в природе рассматривая социальные и экономические институты. В 1901 г. голландский биолог Хьюго Де Врис опубликовал «Die mutationstheorie» на немецком языке. Он упоминал о забытых генетических открытиях Грегора Менделя и предлагал собственную «теорию мутации». Повторное открытие генетики Менделя в конце концов привело к современному нео-дарвинистскому синтезу в биологии и к победе дарвинистов над ламаркинистами. Но это произошло только в 1940-х гг., многие годы спустя после смерти Веблена.

В 1910 г. Веблен начал писать работу, которая явно включала некоторые идеи Де Вриса. Первое появление термина «мутация» в институциональном контексте в работах Веблена – это «предпринимательский капитал и его мутации» (Veblen, 1904), «влияние этих общественных институтов и мутаций, через которые они проходят» и «рост и мутация институциональной структуры» (Veblen, 1909).

Намного позже Веблен (1919) писал о «мутации привычек». И Веблен, и дарвинизм утверждали, что «состояние индустриального искусства претерпевало такие изменения, которые … последователи Менделя назвали бы «мутацией»». Перейдем ко второй дарвинистской концепции, к вопросу наследственности.

По «Праздному классу» видно, что общественный институт считался единицей относительной стабильности и преемственности с течением времени, а это гарантировало, что в основном модель и вид перейдет от одного периода к следующему. Веблен (1899) писал:

«Общественные институты – это результат прошлых процессов, приспособленных к прошлым обстоятельствам, и потому никогда полностью не соответствующий требованиям настоящих… . В то же время, нынешнее привычное мышление человека стремится длиться вечно, кроме случаев, когда обстоятельства принуждают к изменению. Эти социальные институты, которые передались следующим поколениям, эти привычные способы мышления, взгляды, умственные отношения и способности, и так далее, сами являются консервативным фактором. Это – фактор социальной и психологической инерции, а также консерватизма.

Эта относительная стабильность и стойкость привычек и институтов превратила их в основные объекты эволюционного отбора в социально-экономической сфере. Но Веблен не изучал процессы, институциональное повторение или наследственность достаточно детально.

5. Веблен и дарвинистский отбор

Обращаясь к концепции отбора, Веблен (1899) активно поддерживал идею, что в социальной эволюции был «естественный отбор институтов»:

«Жизнь человека в обществе, как и жизнь других видов, - это борьба за выживание, а значит – процесс выборочной приспособляемости. Эволюция социальной структуры была процессом естественного отбора общественных институтов. Прогресс, который происходил и происходит в социальных институтах и в характере человека, может объясняться, в общих чертах, естественным отбором наиболее приспособленного способа мышления и процессом вынужденной адаптации индивидуумов к окружающей среде, которая постепенно изменилась с ростом общества и с изменением институтов, при которых люди жили».

Институты – это не только результат процесса отбора и адаптации, который формирует превалирующие или доминирующие формы духовных позиций и способностей; они, в то же время, являются особыми способами жизни и отношений между людьми, и поэтому, в свою очередь, они – действенные факторы отбора. Итак, измененные институты, в свою очередь, вносят лепту в дальнейший отбор индивидуумов, наделенных самым приспособленным темпераментом, в дальнейшую адаптацию темперамента и обычаев человека к изменяющейся окружающей среде посредством формирования новых институтов. Не случайно здесь появились выражения Дарвина «естественный отбор» и «борьба за выживание». Веблен (1899) в той же работе писал также о «законе естественного отбора, применимого к общественным институтам». В других работах Веблен метко, но нечасто применял слова «естественный отбор» к способу мышления или к социальным институтам. Решающий вывод состоял в том, что дарвинизм можно применять к обществу, не ограничивая объяснения социальных явлений только психологией личности или биологией.

Хотя Веблен использовал слова «естественный отбор» только несколько раз, концепция отбора прочно укоренилась в его работах. Такие слова, как «отбирать», «отбор» и «отборочный», используемые в дарвинистском понимании процесса отсеивания и сохранения случайных адаптаций, употребляются с заметной частотой. Таких слов в тексте я насчитал далеко за сотню. Большое количество этих слов касается отбора общественных институтов, традиций или способа мышления. Только в «Праздном классе» (Веблен, 1899) следующие примеры представляют небольшой образец этой тенденции:

«Как бы ни проявлялись обычаи, традиции и способы расходования, все они подлежат отборочному действию этой нормы респектабельности; а степень, с которой они адаптируются к ее требованиям, является испытанием на приспособленность в выживании в соперничестве с другими подобными обычаями и канонами».

«Существует кумулятивный рост обычаев и способов мышления; выборочная адаптация традиций и способов жизни».

«Социальная эволюция – это процесс выборочной адаптации темперамента и привычных способов мышления в состоянии стресса, вызванного обстоятельствами ассоциируемой жизни. Адаптация привычных способов мышления – это рост социальных институтов… процесс отбора… отборочный процесс…».

«Везде, где господствует финансовая культура, процесс отбора, в котором формируется способ мышления человека и решается выживание соперничающих черт наследственности, происходит на основе пригодности к приобретению».

Эти и многие другие текстуальные доказательства употребления им концепции отбора, а также его понимание значения изменчивости и наследственности в дарвинистской теории, позволяют уверенно интерпретировать работы Веблена как применение дарвинистских принципов в анализе социальной эволюции. Однако нужно подчеркнуть, что в своей дарвинистская экономике Веблен не утверждает, что экономическая эволюция может или должна существенно ограничиться биологическим контекстом. Более того, использование Вебленом дарвинистской терминологии не сводилось к метафоре. Веблен достаточно ясно дал понять, что он считал, что социально-экономические системы фактически развивались согласно дарвинистским концепциям изменчивости, наследственности и отбора. Веблен не полагал, что применение дарвинистской теории ограничивалось естествознанием.

В социальной теории использование им дарвинистской теории было не просто игрой слов, а чем-то гораздо большим. Отличие между природной и социальной эволюцией заключалось в категориях отбора и в элементах эволюционного процесса, а не в исключении изменчивости, наследственности или отбора из социальной сферы. Изменчивость, наследственность и отбор действительно присутствуют и в социальном, и в природном контекстах.

Относительно нечастое употребление в тексте слов «естественный отбор» не опровергает утверждения, что Веблен был эволюционным экономистом в дарвинистском смысле. Как было указано выше, он часто использовал концепцию отбора. Но остается только гадать, почему Веблен в своей работе нечасто снабжал свои существительные «отбор» или «процесс отбора» прилагательным «естественный».

Попробуем догадаться, почему. Во-первых, что самое очевидное – Веблена занимала эволюция общества, а не человечества или мира природы. Поскольку его внимание было направлено на общество, а не на природу, термин «естественный» опускался. Во-вторых, «естественный отбор» общественных институтов мог быть неправильно воспринят читателем в том, что касается «природы», производящей отбор, или что отбор происходил в соответствии с «природным», а не с экономическим или другим социальным критерием. В-третьих, экономистов и всех остальных, кто выступал за «естественный» порядок или «природные права», Веблен постоянно подвергал жесткой критике. Сопротивление вероятной интерпретации слова «естественный», как «нормальный» или «предопределенный», могло привести к отказу от термина, особенно если слово «отбор» подходило по смыслу само по себе. Отсюда несколько возможных причин, почему Веблен чаще употреблял слово «отбор», а не «естественный отбор». Следовательно, минимальное употребление слова «естественный» в работах Веблена не нужно воспринимать как признак того, что он в какой-то мере освободился от влияния дарвинизма.

Кстати, по разным причинам, Дарвину и самому не нравились слова «естественный отбор». Ему намекнули, что слово «отбор» вызывало образ «Руководящей Руки природы», или даже образ Бога, производящего отбор. Таким образом, Дарвин признавал: «Я считаю, что «естественный отбор» - плохой термин» (Десмонд и Мур, 1991). По этой причине вместо него Дарвин иногда использовал словосочетание «наследственность с видоизменением». В конце концов, он остановился на термине «естественное выживание». И Дарвин, и Веблен сомневались в приемлемости использования термина «естественный отбор», но по разным причинам.

Дарвин опасался, что слово «отбор» могло наводить на мысль о божественном отборе. Веблен беспокоился, что термин «естественный» поддержит ошибочные концепции естественного или оптимального порядка в экономике или обществе. Поэтому Дарвин ввел слово «естественный», а Веблен поступил экономно и использовал одно слово «отбор».

Хотя Веблен в общем рассматривал общественные институты как элементы отбора в процессе экономической эволюции, он не совсем ясно излагал контекст, критерии и механизмы отбора. Руководствуясь идеей, что социальная «среда» также развивается, Веблен двинулся в направлении (но не завершил его) каузального анализа этого эволюционного процесса. Постольку, поскольку эволюционный анализ существует, его следует искать в текстах (например, в приведенным выше отрывкам), где Веблен (1899) писал, что «отборочная адаптация никогда не сможет догнать прогрессивно изменяющуюся ситуацию, в которой пребывает общество в любое данное время». Это наводит на мысль о процессе несовершенного институционального приспособления и отставания в культурном развитии. Но это недостаточно объясняет эволюцию «прогрессивно изменяющейся ситуации», в которой происходит отбор общественных институтов.

6. Заключение: достижения и недостатки вебленовского дарвинизма

Тем не менее, Веблен явно стремился к теории институциональной эволюции. В то время и в той ситуации этот схематичный и предварительный анализ институциональной эволюции в «Праздном классе» был главным достижением, стоящим выше таких предшественников, как работы Бейджхота, Ритчи и других. Он начал эту исследовательскую программу, но не смог продвинуться вперед. Вывод Синтии Рассетт (1976) был метким и точным:

«Веблену не удалось разработать эволюционную методологию, ему также не удалось разработать полную эволюционную теорию, позволяющую объяснить, как общественные институты развиваются в культурной среде и какие виды взаимодействия происходят между экономической деятельностью и институциональными структурами.

Веблен был чем-то наподобие интеллектуального мотылька и ему часто не хватало терпения для преобразования идеи в четкую систему. Но у него было много фрагментарных прозрений, которые все вместе могут служить вебленианской схемой культурной эволюции – которую можно назвать «предварительной теорией» культурных изменений».

О причинах, из-за которых Веблену не удалось разработать систематическую эволюционную теорию, мы можем только догадываться. Частично, из-за трудностей в личной и профессиональной жизни, а частично еще и потому, что у него не было большой склонности к систематической теоретической разработке. Также необходимо отметить, что Веблен писал в эпоху, когда общество было далеко от общего и правильного восприятия дарвинистских идей, которые не были еще полностью систематизированы другими теоретиками. Чтобы получить ясное представление о ключевых концепциях – например, об отборе, репродукции и многоуровневой эволюции, - нам пришлось ждать вплоть до 1980-х и 1990-х гг., особенно что касается философии биологии. Поэтому, если поместить работы Веблена в правильный контекст и перспективу, он предстает пионером теоретического подхода к пониманию социально-экономической эволюции, которую сегодня только начинают адекватно формулировать.


К содержанию



Репутационные риски

Совместное творчество

Культура обходится дороже всего

Больше денег из общения

Конкуренция внутри госсектора

Бизнес в нанокосмосе

Действуй глобально, думай локально

Снова патриархат?

Доверьтесь интуитивным решениям

Алгоритмы с чердака

О возможности равенства

Улучшение облика

Хрупкая власть России

Альянс Китая и Америки — уже не фантастика

Почему не рухнул доллар?

Слабеющий доллар под давлением Китая

Опасная притягательность новых рынков

Торговый сектор России переманивает инвесторов у соседей

Наши директора подсиживают нас

Рынок с неиссякаемым спросом

Программы МВА открывают ускоренные курсы

Как не дать вашей бизнес-школе стать Брендом Х

Новый мировой порядок

Китайская политика «мягкой силы»

Неравенство на марше

Как будут учиться будущие ученые

Путин и прогресс

Каракас во мраке

Тщательный анализ Чавеса

Сумерки социологии

Веблен и дарвинизм

Быстрый Второй

© 2006 www.idea-magazine.com.ua
"Мысль" приветствует републикации своих материалов с обязательной ссылкой на источник в виде текстовой строки вида
“Источник www.idea-magazine.com.ua” и ссылки на данный cайт.
строители профессиональный ремонт квартир бесплатные объявления